Дискотеки, бары, ночные клубы, драки, "разборки", воровство, грабежи… Криминальный мир с каждым днем все больше и больше затягивал Славу. По утрам совесть обличала парня, и он принимал решение изменить свою жизнь, но встречаясь с друзьями, забывал о своих решениях, и все продолжалось по-прежнему.

Человека, которого использовал дьявол, чтобы нести в мир разрушение, боль и жестокость, сегодня Бог использует для охраны Своих "проектов".

В 17 лет попробовал  героин, им я прокололся около трех  лет. Потом я перешёл на опиум. Такая моя жизнь к 23 годам привела меня в колонию усиленного режима, но и там меня не покидал наркотик.Освободившись с колонии, в 27 лет я  обратно вернулся к старому образу жизни.

От него ушла жена, отказались родные, отвернулись друзья. Алкоголь привел жизнь Олега к краху, превратив практически в бомжа.

25 лет Олег пил. Запои длились по полгода и дольше. О работе и речи не могло быть – с первой же зарплатой его увольняли за пьянство. 28 апреля 2000 года, накануне дня рождения дочери, Олег решил – хватит уже жить. Хуже все равно некуда, а что-то изменить в жизни не получалось.

Кодирование давало временный эффект, после которого становилось только хуже. Отдавать долги было нечем. Родные и близкие не пускали на порог. Единственное спасение от всех напастей мужчина видел в смерти.

Я большую часть своей жизни верил, что Бога нет, и что человек произошел от обезьяны. Жил веселой жизнью, гулял, выпивал, говорил скверные слова на людей, был гордым и самоуверенным. Имея семью и ребенка, мог не  ночевать дома. Это веселая жизнь дала свой результат и у меня начались проблемы со здоровьем. Часто стал обращаться к врачам, но всегда был временный результат.

Я была постоянно одна. Родные приходили с работы уставшие, если я что-то не сделала, то все зло вымещалось на мне. Можно пожурить ребенка, наказать, но меня очень жестоко избивали скрученными прутьями.

К отцу в другой город ездили редко, и для меня эти дни были праздниками. От обид и побоев я все время пыталась уехать к папе, меня все время ловили.

Безрезультатность поисков завела мою жизнь в тупик. Сильнейшая депрессия, в которую я погрузилась, поразила мой мозг. Я стала бояться всего на свете, но больше всего - замкнутого пространства. Лечение в самых престижных клиниках не приносило результатов. Моя беспомощность прогрессировала с каждым днем. Дошло до того, что я уже не могла играть в театре, так как стала забывать текст. Я понимала, что становлюсь профессионально непригодной. Сослуживцы относились ко мне снисходительно, сочувствовали, но помочь ничем не могли.

При первом посещении церкви Владимиру Николаевичу не понравились песни, прославление. Он привык к православной тишине. А здесь все так радостно, бурно. Как муж думал о жене, так и жена заботилась о супруге. "Если в этой церкви исцеляются, давай еще раз сходим. У тебя ведь сердце пошаливает", - уговаривала жена.