"Поживем в свое удовольствие, а потом, в старости, обратимся к Богу", – так думают многие молодые люди, но они заблуждаются. Ведь чем раньше человек поверит Богу, тем меньше ошибок и разочарований ждет его на жизненном пути. Поэтому молодежь больше других нуждается в Божьей любви. Каждый, кто знает Елену, считает ее счастливым человеком. У нее было прекрасное детство. Родители уделяли ей много внимания, лелеяли, старались ни в чем не отказывать. Девочка росла, окруженная заботой.

Пришла беда в мою жизнь. Мой брак распался, мы разошлись по причине моей зависимости от водки. Я все больше и больше погружался в болото. Так как многие собутыльники уже умерли, бывшая жена ждала и моего конца... Я был для семьи живой труп, потерянный человек. Конечно, о каком-либо уважении не могло быть и речи. Для них я был объектом презрения.

Служа в армии, этот мужчина многое повидал. Бог несколько раз спасал ему жизнь, помог расправиться с зависимостями от алкоголя, табака, помог жить благочестиво. Сейчас Олег полон планов по организации авиакомпании во славу Господа, которая будет называться "Нимрод".

– Я – бывший летчик, хотя считаю, что "бывших" летчиков не бывает, – начал свою историю Олег. – Раньше я искал Бога как защитника своей жизни. Он спасал меня от верной гибели, когда я прыгал с парашютом, и когда однажды самолет вошел в штопор, и когда в военном конфликте погибли мои товарищи.

Так хотелось, чтобы кто-то пожалел, взял на руки, прижал к груди…Я росла без отца, родители развелись, когда мне было два года. Я не знала отцовской любви и ласки, да и мать не особо была щедрой на нежности, будучи сама униженной, израненной и побитой жизнью. Кому было рассказать, что было в моем сердце? И я убегала туда, где никто меня не видел, чтобы поплакать.

Безрезультатность поисков завела мою жизнь в тупик. Сильнейшая депрессия, в которую я погрузилась, поразила мой мозг. Я стала бояться всего на свете, но больше всего - замкнутого пространства. Лечение в самых престижных клиниках не приносило результатов. Моя беспомощность прогрессировала с каждым днем. Дошло до того, что я уже не могла играть в театре, так как стала забывать текст. Я понимала, что становлюсь профессионально непригодной. Сослуживцы относились ко мне снисходительно, сочувствовали, но помочь ничем не могли.