В интернате, куда определили девочку родственники, привычки Наташи остались теми же. С одной стороны, ей нравилось всем этим заниматься, ведь с детства она не видела ничего иного. Но, с другой стороны, она злилась на себя за такой образ жизни. Вырываясь из стен "второго дома", девочка в поисках любви и утешения, которых она не ощущала с рождения ни в семье, ни потом в интернате, совершая опрометчивые поступки, "обжигалась" и с каждым годом все меньше и меньше верила в прекрасные чувства. Но в сердце таилась надежда...

Все что я слышал о ВИЧ/СПИД, говорит об одном: "ты покойник, ты уже никто" Желание уйти от реальности все больше и больше обладало мной. Но внутри меня всегда было тайное желание: "я хочу жить". ВИЧ просто "съел" все. Здоровье мое ухудшалось, я перестал ходить. Реально стала угроза ампутации одной ноги. Это привело к тому, что вокруг меня начала образовываться пустота.

От него ушла жена, отказались родные, отвернулись друзья. Алкоголь привел жизнь Олега к краху, превратив практически в бомжа.

25 лет Олег пил. Запои длились по полгода и дольше. О работе и речи не могло быть – с первой же зарплатой его увольняли за пьянство. 28 апреля 2000 года, накануне дня рождения дочери, Олег решил – хватит уже жить. Хуже все равно некуда, а что-то изменить в жизни не получалось.

Кодирование давало временный эффект, после которого становилось только хуже. Отдавать долги было нечем. Родные и близкие не пускали на порог. Единственное спасение от всех напастей мужчина видел в смерти.

...И вот наступила долгожданная беременность, с которой начались новые заботы и конечно же бесконечные анализы. Я получила результат о том, что я вхожу в группу высокого риска по рождение ребенка с синдромом Дауна.  

Придя в церковь, я стал служить в группе прядка. Здесь нужны были сильные руки для расстановки  аппаратуры на сцене. Я чувствовал в себе этот призыв и помогал. Немного позже, увидев мою активность и дисциплину, меня назначили лидером группы порядка. Всегда принимал активное участие в служении.

Маме приходилось много работать, чтобы одевать и кормить нас с младшим братом. Мы были предоставлены сами себе и нас "воспитывала" улица. С 13 лет я уже курил и выпивал, а в 14 – начал употреблять марихуану. Наркотик помогал уйти от реальности, но лишь на короткое время. В 16 лет я перешел на более "тяжелое" зелье – опиум. Смерть двух моих друзей от передозировки не остановила меня. Я продолжал колоться и был уже в сильнейшей зависимости от наркотиков, которая длилась семь лет.

Плохое самочувствие было настолько, что я пришел в себя уже в реанимации через несколько дней. Жена навещала меня. Однажды она спросила, знаю ли я, почему здесь оказался. Я, конечно, ответил, что нет. Супруга сказала, что три минуты у меня длилась клиническая смерть, то есть этот период времени меня не было в этом мире.