Эти неординарные творческие личности встретились в таком же неординарном для взрослых людей месте – "трубе", киевской тусовке неформальной молодежи, куда "формальным" мальчикам и девочкам, а тем более взрослым, вход заказан. Но почему-то Игоря и Свету там приняли, посчитав людьми одной крови.

"Прямо сейчас на Небе есть толпа. Бог собирает друзей туда. Просто поверь, что тебя Он ждет, и прыгай туда, где Господь живет. Прыгай в Небеса, прыгай в Небеса. Да, да, да. Прыгай в Небеса..." – Игорь пропел рэп.

Служа в армии, этот мужчина многое повидал. Бог несколько раз спасал ему жизнь, помог расправиться с зависимостями от алкоголя, табака, помог жить благочестиво. Сейчас Олег полон планов по организации авиакомпании во славу Господа, которая будет называться "Нимрод".

– Я – бывший летчик, хотя считаю, что "бывших" летчиков не бывает, – начал свою историю Олег. – Раньше я искал Бога как защитника своей жизни. Он спасал меня от верной гибели, когда я прыгал с парашютом, и когда однажды самолет вошел в штопор, и когда в военном конфликте погибли мои товарищи.

Обязательно нужно говорить о своей любви к родителям. Они должны знать, что важны нам. Может, вы уверены, что любите и цените своих родителей. Но уверены ли вы, что они об этом знают?
Знают ли они, как сильно вы их любите?
Знают ли они, как сильно вы их цените?
Не уверены? Тогда стоит начать это говорить им и проявлять, и как можно скорее, ведь наше время скоротечно.

Разочарованная, уставшая от недовольства своей жизнью, тягот рутин, не видела смысла своей личной жизни, в депрессии и с хроническими болезнями почек, печени, головы. В результате я не могла дальше жить и хотела, чтобы это закончилось. Я не хотела, чтобы мои дети жили как я, но ничего другого не могла им дать, кроме еды и одежды.

Я также понимала, что с таким здоровьем долго не протяну. Все эти мысли вели меня к суициду

Безрезультатность поисков завела мою жизнь в тупик. Сильнейшая депрессия, в которую я погрузилась, поразила мой мозг. Я стала бояться всего на свете, но больше всего - замкнутого пространства. Лечение в самых престижных клиниках не приносило результатов. Моя беспомощность прогрессировала с каждым днем. Дошло до того, что я уже не могла играть в театре, так как стала забывать текст. Я понимала, что становлюсь профессионально непригодной. Сослуживцы относились ко мне снисходительно, сочувствовали, но помочь ничем не могли.