Игоря Бог берег с самого раннего детства – любящая мама, престижная школа, крепкое здоровье. Но пока не было понимания, Кто так заботливо ведет его по жизни, не было и уверенности в завтрашнем дне.

Не спешите брать от жизни все "здесь и сейчас". Для каждого есть план Божий. Потерпите! Не берите "чужого". В назначенный срок вы получите все для вас уготованное. И это будет намного лучше того, о чем вы мечтали!

Все "популярные" одноклассники уже собирались за школой, затянуться сигареткой. Моя соседка за партой не могла дождаться окончания урока, чтобы туда сбегать. Я ее осуждала. Когда мы стали  привлекательными подружками, начали выходить на прогулки, чтобы познакомиться.

Это было родовое проклятие: пил отец, был запойным дед, а прадед вообще пьяным замёрз на улице. Глядя на своих двух маленьких сыновей, Владимир плакал от мысли, что они пойдут тем же путем, что и их предки. Но Бог разорвал замкнутый круг.

"Мой отец три раза начинал жизнь "с нуля", из-за пьянства два раза сидел в тюрьме, потерял первую семью. С детства меня пугали водкой, показывая на отца. Я думал, что этого в моей жизни никогда не будет. Но… Тогда я не знал, что обречён. Жил легко и весело, не подозревая, какая тяжёлая доля мне уготована", – рассказывает Владимир.

Я себя чувствовала несчастной, брошенной, несостоявшейся во всех сферах женщиной. Без духовной и материальной опоры. Подавленность духа, мрачный вид стали постоянным состоянием в моей жизни. А самое страшное - безысходность. Неустойчивость в личной жизни откладывала отпечаток во всех остальных сферах жизни. Я стала болеть.

Когда мне было 1,5 месяца, мама, из-за жестокого поведения отца, убежала со мной к своим родителям. Позже, моим воспитанием занимались мама и отчим, которого я воспринимал как родного отца, но в 1994 г. его убили, так как он занимался криминалом. В том же году мы похоронили бабушку и прабабушку. Никто из родственников нам не помогал. И в возрасте 14 лет я остался вдвоем с мамой. 90-е годы были для всех, особенно для молодежи, сложными и тяжелыми. Страна переживала большие кризисы во всех сферах. Верх над всем начал брать криминал...

Консерватория представлялась недосягаемым для меня Храмом искусств, где людей учат позитивно влиять на мир. Но с поступлением в этот "храм" меня постигло сильное разочарование. С одной стороны, я увидел там людей, достигших профессиональных высот, а с другой – тех же людей, но психологически разрушенных, эмоционально незащищенных, слабых и несчастных. Я увидел, что люди, не справляясь со славой и той нагрузкой, которую она приносит с собой, ищут забвения от этого в алкоголе, наркотиках, разврате...

Врачи, которые пытались определить мой диагноз, смотрели на меня тревожными, порой даже сочувствующими глазами, давая мне понять, что готовиться нужно к худшему. Результаты анализов приходилось ждать неделями, в течение которых я не находила себе места. Мне никак не могли поставить точный диагноз, что наполняло мою жизнь тревогой и отчаянием.

Наконец, диагноз все же был определен и врач-хирург черным по белому написал в моей медицинской карточке: "левосторонняя паховая грыжа". "Вы знаете, это первый случай женской паховой грыжи в моей врачебной практике за 9 лет", - отметил он, провожая меня из кабинета.