Мог ли подумать Володя, что увлечение игровыми автоматами доведет его до бродяжничества. В 19 лет из-за долгов ему пришлось покинуть родной город и скитаться по подвалам столицы. Сейчас Володя с радостью каждый день ходит на работу, которая ему нравится. Бог приготовил для каждого человека все лучшее. Нужно только захотеть его принять. Володя доверился Отцу и получил то, во что и сам не мог поверить.

Пришла беда в мою жизнь. Мой брак распался, мы разошлись по причине моей зависимости от водки. Я все больше и больше погружался в болото. Так как многие собутыльники уже умерли, бывшая жена ждала и моего конца... Я был для семьи живой труп, потерянный человек. Конечно, о каком-либо уважении не могло быть и речи. Для них я был объектом презрения.

Из-за сигаретного дыма, стоящего "столбом" в кафетерии, Валентина, работавшая здесь продавщицей, не могла носить красивые модные вещи, хотя их в гардеробе молодой женщины было немало. Глядя по утрам на элегантно одетых женщин, спешащих на работу, Валентина спрашивала себя: «Ну чем я хуже других?»

"В материальном плане моя работа меня устраивала, – вспоминает Валя. – Я хорошо зарабатывала, даже больше своего мужа-военнослужащего. Но морального удовлетворения такая работа мне не приносила. Мне не нравилось общаться с пьяными посетителями кафетерия и чувствовать, что постепенно деградирую как личность.

Родственники говорили, что коль вышла замуж, то живи. Приходилось ходить в синяках, терпеть – ведь, как говорят, такова женская участь. К тому же, на р уках у Светланы (так зовут эту женщину) было двое деток – сын и дочь, один меньше другого. Пьяный отец не обращал внимания на их слезы, распуская руки. А когда малыши пытались защитить маму, доставалось и им. Вот так и жила эта семья, как, впрочем, и большинство украинских семей в селе.

Когда в мою жизнь пришли семейные неурядицы, к этим неприятным ощущениям добавилась еще и сердечная тоска. Сердце ныло от отсутствия взаимопонимания с любимым мужем, и депрессия крепко сковала его своими цепями. Но Бог освободил меня и от физической, и от душевной боли.

Ничего другого в жизни Марии не было. Семейная жизнь не складывалась. Заболевания изматывали тело: "Раньше я считала, что человек растет, развивается до определенного возраста (в моем сознании пик прогресса - тридцать лет), а затем начинается изнашивание, как у любых механизмов. С таким мышлением единственным стимулом подольше не пойти в "утиль" была маленькая дочь, у которой было слабое здоровье

У меня была потеря сознания, я попытался продолжить поездку, но понял: что-то не так. Прохожие вызвали "скорую". Это была первая поездка, где я ехал в качестве пациента. В травматологии сделали рентген головы и таза. Мне сообщили новости: хорошую и плохую.