Когда Лиле было 3 года, ее родители развелись. Мама каждый день упрекала девочку в том, что она появилась на свет. Женщина была уверена, что если бы не дочь, то могла бы еще устроить свою личную жизнь. К 16 годам Лиля уже думала о самоубийстве, считая, что мир ничего не потеряет, если она уйдет из него. Сегодны она больше не считает, что мир ничего не потеряет, если она вдруг решит уйти из него, потому что точно знает, что ее знания, а самое главное – внимание и забота нужны многим детям.

В начальной школе я училась практически "на отлично", но уже в 8 классе, познакомилась с компанией девчонок и ребят, из таких же неблагополучных семей. Начала прогуливать уроки, выпивать, курить. Жила по-принципу: «Или всё – или ничего». Часто меня со школьной дискотеки забирала "скорая помощь", поскольку я пила всё, что горело, начиная с водки и заканчивая лекарственными настойками на спирту, которые покупала в аптеке. После одной из таких вечеринок, я несколько часов находилась без сознания – алкогольная кома, клиническая смерть…

Мне было 12 лет, когда автомобиль выехал на тротуар и сбил меня, – вспоминает Тамара. – Осталась цела, но получила сотрясение мозга. Еще раньше после падения с лестницы у меня был такой же диагноз, пришлось долго лежать в больнице. Моя взрослая жизнь началась с трагедии: когда мне исполнилось 16 лет, умерла моя мама. Папа остался один с тремя детьми. Ему было трудно одному поднимать"нас. А через пять лет нелепая случайность оборвала его жизнь – он попал под машину. Мне пришлось стать мамой для двух младших братьев...

В редкие моменты трезвости я выходила замуж, рожала детей, училась в институтах.

Господь уже тогда был милостив ко мне и благословил меня двумя здоровыми и красивыми сыновьями. Я так акцентирую внимание на здоровье моих детей, потому что вы знаете, какие обычно дети рождаются в семьях наркоманов. За это хвала Господу.

Начался порочный круг хождения по поликлиникам и врачам от терапевта до кардиологов и неврологов. Я делал МРТ, ЭКГ, расширенный анализ крови и другие, постоянно пил обезболивающие. Как ни странно, все обследования были в норме. Я даже несколько раз просился, чтобы меня положили в больницу..

Консерватория представлялась недосягаемым для меня Храмом искусств, где людей учат позитивно влиять на мир. Но с поступлением в этот "храм" меня постигло сильное разочарование. С одной стороны, я увидел там людей, достигших профессиональных высот, а с другой – тех же людей, но психологически разрушенных, эмоционально незащищенных, слабых и несчастных. Я увидел, что люди, не справляясь со славой и той нагрузкой, которую она приносит с собой, ищут забвения от этого в алкоголе, наркотиках, разврате...

После услышанного диагноза  я не обращалась за помощью к врачам, втайне надеясь, что перед страхом смерти  перестану колоться. Но никакой страх не мог остановить жгучее желание внутри  меня. Я снова брала шприц и вводила в вену "вожделенный"  яд,  меня тянуло к наркотикам, мне  нравилась такая жизнь.

Эта  жизнь длилась  около 8 лет. Я потеряла отношение с родными, ребёнка, работу и осталась одна со своими неразрешимыми проблемами и, как говорили врачи, неизлечимыми  болезнями.