• Чудеса от Господа не прекращаются

Будем в доброй совести

Здравствуйте, дорогие братья и сестры! Меня зовут Эммануэль Осази Идахоза.
Сегодня для меня воистину великий день, потому, что могу рассказать Вам о том, как я получил благословение от Господа нашего Иисуса Христа, и о том, что Он сделал для меня и о тех событиях, которые привели меня в церковь Посольство Божье, за что я буду благодарен Ему до конца моих дней.

Она родилась в страшном 1937 году, и вскоре после ее рождения репрессировали отца. В 1943-м за помощь подпольщикам немцы расстреляли мать. Девочка осталась в руках бабушки, но ненадолго. Когда умерла и тетя, взявшая ее на воспитание, подросшая Надя решила, что все смерти из-за нее. Появилась мания самоубийства. Долгие годы ее жизни прошли в прозябании. Но теперь она счастлива.

Люба в детстве была непоседливым ребенком. Учиться ей было неинтересно. По окончании школы из-за страха перед экзаменами о высшем образовании девушка даже и не думала. Может быть, так и плыла бы Люба по течению, если бы не Бог... Но раньше Люба ничего не хотела слышать о Боге. "Я еще слишком молода, чтобы записываться в монашки", – считала она.

Когда начала происходить вся эта ситуация с коронавирусом и многие компании начали увольнять своих работников или отправлять в отпуск за свой счет, то компания, в которой работает Игорь тоже отправила многих своих работников в отпуск за свой счет, так как клиенты компании – рестораны и кафе закрылись на карантин. Но через некоторое время руководители компании смогли быстро сориентироваться в сложившихся обстоятельствах.

В четырнадцать лет, я начал колоться героином, и прокололся 2,5 года. После героина, начались "дискотечные движения", в моей жизни появился новый наркотик, ЛСД. Под влиянием ЛСД я начал думать, что я не наркоман, в голове крутились всякие бредовые идеи, и я потихоньку начал сходить с ума.

Безрезультатность поисков завела мою жизнь в тупик. Сильнейшая депрессия, в которую я погрузилась, поразила мой мозг. Я стала бояться всего на свете, но больше всего - замкнутого пространства. Лечение в самых престижных клиниках не приносило результатов. Моя беспомощность прогрессировала с каждым днем. Дошло до того, что я уже не могла играть в театре, так как стала забывать текст. Я понимала, что становлюсь профессионально непригодной. Сослуживцы относились ко мне снисходительно, сочувствовали, но помочь ничем не могли.