В интернате, куда определили девочку родственники, привычки Наташи остались теми же. С одной стороны, ей нравилось всем этим заниматься, ведь с детства она не видела ничего иного. Но, с другой стороны, она злилась на себя за такой образ жизни. Вырываясь из стен "второго дома", девочка в поисках любви и утешения, которых она не ощущала с рождения ни в семье, ни потом в интернате, совершая опрометчивые поступки, "обжигалась" и с каждым годом все меньше и меньше верила в прекрасные чувства. Но в сердце таилась надежда...

Это был самый страшный период в моей жизни, поэтому вовлечение в игры происходит по-разному - может быть очень быстро, в течение нескольких недель,  в моем случае это началось еще в школе. Казалось, что просто возникает желание отыграться, я просто не заметил (жил в иллюзии), как и когда попал не на деньги, а на жизнь.

Смерть мамы, пьянство отца, сбор пустых бутылок по улицам, в семилетнем возрасте первый выпитый стакан вина, "заботливо" предложенный отцом, детский дом, школа-интернат для детей-сирот... Так начиналась нелегкая жизнь Вити.

"С детства я привык к самостоятельности, но уже в юности понял, что один, сам по себе, не смогу ничего добиться в жизни. Поиски чего-то, что могло бы помочь мне выжить, привели в православную церковь. Но там, к сожалению, я так ничего и не нашел. По окончании школы-интерната, с 20 рублями в кармане и рюкзаком за спиной, я оказался перед открытой дверью в мир, в котором меня никто не ждал".

Родственники говорили, что коль вышла замуж, то живи. Приходилось ходить в синяках, терпеть – ведь, как говорят, такова женская участь. К тому же, на р уках у Светланы (так зовут эту женщину) было двое деток – сын и дочь, один меньше другого. Пьяный отец не обращал внимания на их слезы, распуская руки. А когда малыши пытались защитить маму, доставалось и им. Вот так и жила эта семья, как, впрочем, и большинство украинских семей в селе.

Єдине, що мене тішило, це мої двоє прекрасних дітей, сина і доіку. Як кожній матері мені хотілося, щоб вони жили краще, ніж ми. Але коли діти піднялися і треба було "ставати на ноги", то гірше мені не було ніколи, як дивитися на них і розуміти, що я безсильна чим-небудь їм допомоги. Бо зараз силу мають скрізь великі гроші. А заробити їх чесним трудом майже неможливо.

Во внешнем благополучии я не находил никакого удовлетворения. Внутренняя пустота медленно поглощала меня. Стали посещать мысли о самоубийстве. Не понимая, что со мной происходит, я бросился на поиски истины. Йога, нетрадиционная медицина на время вывели меня из депрессии. Но этот взгляд оказался более опасным. Появилось совсем не свойственное для меня качество - я стал презирать людей.

Опасных ситуаций в жизни Галины было много, да и вся ее жизнь с самого детства была наполнена тяготами и лишениями. При живых родителях она росла и воспитывалась в детском доме. После детского дома, никому не нужная, жила сама по себе. Как говорит сама Галина, как ковыль в степи. Прошла и через голодные обмороки, и дистрофию. Скитаясь по всему Советскому Союзу в поисках пристанища, Галина в конце концов оказалась в Киеве, получила образование, вышла замуж.