• Чудеса от Господа не прекращаются

Будем в доброй совести

Как Остап Бендер мечтал о Рио-де-Жанейро, так Тарас мечтал о Соединенных Штатах Америки. Ему, в отличие от Бендера, удалось осуществить свою мечту. Правда, посидеть в тюрьме, пусть даже и американской, парень никогда не мечтал...

А начиналось все в далекой холодной Сибири. Детство Тараса прошло на улице. Мальчик рано повзрослел, стал самостоятельным и со своими друзьями в лет 10–11 уже курил и выпивал. В 13 лет Тарас с отцом переехал жить в Украину.

Она родилась в страшном 1937 году, и вскоре после ее рождения репрессировали отца. В 1943-м за помощь подпольщикам немцы расстреляли мать. Девочка осталась в руках бабушки, но ненадолго. Когда умерла и тетя, взявшая ее на воспитание, подросшая Надя решила, что все смерти из-за нее. Появилась мания самоубийства. Долгие годы ее жизни прошли в прозябании. Но теперь она счастлива.

Когда человек разочарован в себе и окружающей его действительности, он не может строить личную жизнь, отношения с другими людьми, бизнес. Потому что сам требует ремонта и внутренней реставрации. Осознав это, Оксана решила привести в порядок себя – душу, мысли, разум.

Еще пять лет назад Оксана была полностью разочарованным человеком. Ее жизнь была бессмысленна, пуста и безнадежна. Молодая женщина абсолютно не верила в то, что своими силами сможет чего-то добиться.

Это звучит абсурдно, но меня как личности в те годы не существовало.

К тридцати годам я превратилась в регрессирующую домохозяйку, презирающую саму себя за жизненную несостоятельность. Я настолько  была не уверена в себе, что даже боялась устраиваться на работу, искренне веря, что завалю работу любой фирмы (вот это самомнение!). Непреодоленные юношеские комплексы вели к мысли о самоубийстве.

Подробнее...

Именно протестантами были Мартин Лютер, Ян Гус, Джордж Фокс и другие известные реформаторы общества, которые делали язык Библии доступным для простого народа, раскрывали глупость и бессмысленность индульгенций, были одними из первых учредителей многих образовательных учреждений, приносили правду, неподкупность и закон в политику; за что впрочем и были повешены, сожжены, реже – умирали собственной смертью

Маме приходилось много работать, чтобы одевать и кормить нас с младшим братом. Мы были предоставлены сами себе и нас "воспитывала" улица. С 13 лет я уже курил и выпивал, а в 14 – начал употреблять марихуану. Наркотик помогал уйти от реальности, но лишь на короткое время. В 16 лет я перешел на более "тяжелое" зелье – опиум. Смерть двух моих друзей от передозировки не остановила меня. Я продолжал колоться и был уже в сильнейшей зависимости от наркотиков, которая длилась семь лет.

Может ли спокойно есть, пить и спать человек, знающий, что он смертельно болен? Есть ли смысл в чем-либо, если знаешь, что жить осталось всего неколько месяцев?

Как не поддаться и противостать безысходности, тоске, отчаянию и безнадежности? Нужно ли стремиться к чему-то, если почти уже потеряно самое главное – сама жизнь? Эти вопросы и еще один просто одолевали Вадима: почему, почему это произошло именно с ним? Его жизнь не отличалась от тысяч других. Спокойная, размеренная жизнь "среднестатистического" человека, не хватающего звезд с неба, но и не плетущегося в хвосте. Нормальная жизнь нормального человека. Но неожиданно смерть оказалась на пороге его дома…