Когда Лиле было 3 года, ее родители развелись. Мама каждый день упрекала девочку в том, что она появилась на свет. Женщина была уверена, что если бы не дочь, то могла бы еще устроить свою личную жизнь. К 16 годам Лиля уже думала о самоубийстве, считая, что мир ничего не потеряет, если она уйдет из него. Сегодны она больше не считает, что мир ничего не потеряет, если она вдруг решит уйти из него, потому что точно знает, что ее знания, а самое главное – внимание и забота нужны многим детям.

В течение 3 лет  мой верующий сын был в отступничестве от Бога. В нашей семье был ад: ссоры, скандалы, постоянная ложь сына, вымогательство денег любыми способами, блуд, затем 1 год тюрьмы. После освобождения в течение 1 года ситуация атастрофически ухудшалась: лечился 8 раз в наркологических больницах, но и там продолжал употреблять наркотики, перерыва не было совсем.

Это было время перестройки, когда все заводы, фабрики, НИИ закрывались, и супруги Токаревы после окончания Киевского политехнического института оказались за бортом жизни. 

Полученные специальности стали невостребованными, не было жилья. А ведь еще совсем недавно перед ними открывалась огромная перспектива карьерного роста, обеспеченная жизнь и радужное будущее...

В детстве мне так хотелось на кого-то сказать: мама. Я закрывался в ванной, чтобы никто не услышал из детей и звал: "Мама, мамочка, мам..." Так часами стоял на коленях перед зеркалом и повторял любимые, самые сладкие слова.

Бог сотворил маму и папу. И Он им не говорил, чтобы бросали своих детей.

С четырех лет я ходил в православную церковь в селе, где выросли мои родители, и не знал другого места для поклонения Господу. В восемнадцать лет – в июне 1996 года, огромное побуждение в покаянии и жажда примириться с Господом, подтолкнули меня к исповеди на одном из богослужений в той же православной церкви. Я впервые пережил прикосновение Духа Божьего, свободу от грехов и прощение Господа Иисуса Христа.

Во внешнем благополучии я не находил никакого удовлетворения. Внутренняя пустота медленно поглощала меня. Стали посещать мысли о самоубийстве. Не понимая, что со мной происходит, я бросился на поиски истины. Йога, нетрадиционная медицина на время вывели меня из депрессии. Но этот взгляд оказался более опасным. Появилось совсем не свойственное для меня качество - я стал презирать людей.

Плохое самочувствие было настолько, что я пришел в себя уже в реанимации через несколько дней. Жена навещала меня. Однажды она спросила, знаю ли я, почему здесь оказался. Я, конечно, ответил, что нет. Супруга сказала, что три минуты у меня длилась клиническая смерть, то есть этот период времени меня не было в этом мире.